Те самые лирики

Организатор конкурса — комисия по информационной работе Профбюро студентов физтеха. Работы оценивала Юлия Подлубнова, кандидат филологических наук, доцент кафедры «Русского языка», член жюри ежегодного литературного конкурса УрФУ, международного литературного конкурса «Согласование времен».

Номинация «Поэзия»:

Татьяна Лахтина

Исповедь

Ну здравствуй, Фемида!
Я ждал этой встречи!
Я знал, что не вечен,
Что будет она.
Вот чаша вины —
Зажигаются свечи…
Я мир изувечил —
И выпью сполна!

Я рушил дома,
Чтоб воздвигнуть их снова.
Я жизнь убивал,
Чтобы вновь возродить.
Но тело — тюрьма,
А родные — оковы.
Я сам их ковал —
Самому и пленить

Я отдал себя
На служенье народу
Для общего счастья,
Для блага земли.
Но, даже скорбя,
Проклиная природу,
Охваченный страстью
Был предан любви

Я рвал и метал,
Я на Бога гневился,
И чувства свои
Я не мог оправдать.
Я душу продал
И я с этим смирился:
Не так страшно жить,
Страшно существовать

Имели ли место
Тщеславье, гордыня?
Ты взвесь на весах
И получишь ответ.
Я - бог на земле;
Справедливость — богиня,
Но на небесах
Кроме Вас Бога нет

Я предал себя,
Я был Янус Двуликий
Я мог приказать,
Но не отдал команд
И имя моё -
Александр Великий,
Но Вас я прошу называть
Александр

Ночь пройдёт

Ночь пройдёт, помяни моё слово.
Лишь неслышно прикрытая дверь
Очертила границы Былого
В этом сумрачном мире потерь

Ночь пройдёт, пролетят дни и годы
Чередою бессмысленных лиц
За закатом приходят восходы
И приюты полночных блудниц

Ночь пройдёт, как хмельное забвенье,
Как проходят все ночи страстей.
Новый день не приносит спасенья,
Только призрачный театр теней

Ночь пройдёт, и пройдёт эпоха
КАждый миг я дышу тобой
Не прошу я ни взгляда, ни вздоха,
Только песню мою допой

Ночь пройдёт… Ну, а ты куда же?
Вслед за ней уходить не спеши
Ты всё тот же, и я всё та же
За решёткой своей души…

полонез

вот так. Бездумно, глупо ли, нелепо —
Закончился наш странный, жуткий сон
длиною в две зимы и одно лето,
величиной в два сердца, в три сонета
Прощальный нам отвесил свой поклон.

Я просыпаться не хочу доселе,
Но тяжких ран уже мне не снести.
Любовь ведь в этот мир несёт спасенье
она должна быть радостью, весельем!
А значит, не было у нас любви…

кровать, окно — всё так убого тускло!
Весь мир без нежности твоей померк…
И, пусть мне признаваться в этом грустно,
Но и с тобой всё так же было пусто,
А мы напоминали двух калек…

Неловко, грубо и неосторожно
Мы сделали один неверный шаг.
Но всё ещё твоё мне имя в кожу
Так беспокойно отдаётся дрожью,
и ты, по-прежнему, — моя душа.

Вот так. Нелепо, глупо ли, бездумно —
Наш дивный сон оформил свой конец.
и только необъятной ночью лунной
С тобою вновь играем, как по струнам
Очередной влюблённый полонез

B ожидании лета

Ночь. Лагерь. Пустота. Ни звука.
В такой тиши не скажешь и вовек,
Что здесь вообще бывает человек —
Здесь веселятся две сестры — метель и вьюга.

Такая чуждая, слепая пустота!
Ты слышишь? Кажется, скрипят качели!
И чей-то голос слышен между елей…
Нет, просто ветер разгулялся как всегда…

А вот дорожка, что уводит в лес,
Укрыта белоснежным покрывалом,
Как будто детских ног она не знала —
Последний след давно в снегу исчез.

Пустые корпуса, сугробом вход завален,
Замок давно и накрепко примерз,
На окнах сказочный узор нарисовал мороз,
Но все не так, как дети рисовали…

Чуть поодаль стоит забытый всеми дом.
Он создает среди ребят такие слухи!
Как будто бы давным давно в нем поселились духи!
И эти слухи снова оживут потом:)

Здесь все как будто бы уснуло в ожидании
Того момента, когда звонкий детский смех
Пробудит от унылой дремы всех:
И домик, и качели, тропки, здания;

Когда автобусы, наполненные смехом
И звонкой радостью веселых голосов,
Бесцеремонно вломятся в покой лесов,
Спугнув давно царящее здесь эхо.

За три недели можно многое успеть:
На сцене выступить и плавать научиться,
Найти друзей и даже в первый раз влюбиться —
Все то, что в жизни можно не суметь.

Никто от скуки лучшего не знает средства —
Весь лес покрыт загадочною тайной,
И жизнь не та, что в городе, другая —
Здесь выстроили настоящий город детства!

Пора прощаться… Обещание помнить друга
Сжимает кто-то в маленьких руках —
Все это будет летом, а пока
Ночь. Лагерь. Пустота. Ни звука.

Номинация «Песня»:

Тимофей Пономарев.

Драма

Сколько напрасных лет, в поиске ответов,
Соль пьяных слез, в бесполезности пройденных метров!
Сколько забытых фраз и сил отданных куплетам,
Так мало тех, кто ценит, а не кричит об этом!
Сколько вранья, чтобы понять: «Какой я был глупец!»
Когда искал свою, среди осколков от сердец,
Тех, кто любил меня, кровать напополам деля…
А я как Робинзон ждал своего корабля!
Знаешь, я и не надеялся, что будет просто,
Но ты в тумане слов, все же нашла мой остров!
Спасибо Господу, и всем, кто был рядом,
Когда зажав душу в тиски я убивал её ядом!
Очередные сутки вновь измерял пипеткой
Ведь никогда не полетит орел, что вырос в клетке!
И я так думал… Ну, а теперь я знаю точно,
Что он летит с тобой, пока привязан прочно!

Припев:
Я знаю, что порою трудно быть любимой мною,
Верю, что станешь стопкой книг, а не одной главою!
Берег, моей души, омоется твоей волною
Останусь здесь, и снова буду ждать прибоя!
Чтобы полить нашей любви растение,
Надеюсь, вечно быть достойным твоих заблуждений…
Пусть впереди новые тропы и старые раны,
Но я всю жизнь готов играть героя нашей драмы!

Все слишком странно, или просто я привык быть странником,
Ищу твой силуэт глазами… Боюсь поранить
Ранее, я ставил цель найти именно ту,
И хлопал дверью, за собой оставив пустоту!
А эти красные глаза в дыму,
И мне казалось, что вот-вот и я пойду ко дну …
Борьба с самим собой кончалась просто дракой,
Я говорил, что я уйду, ты начинала плакать!
Прости за эти слезы, прости за слово: «Прости!»
Чтобы понять свои ошибки, нужно вырасти!
Прости, за то, что я не сын богатого отца,
А бедный музыкант, что не показывал лица…
Не знаменит, и не кормлюсь засчет исскуства,
Прости за то, что эта песня получилась грустной!
Но лучше так и пусть душа моя в минорных нотах,
Я допишу… Перелистнув на чистый лист блокнот!

Проиграть песню.

Номинация «Крупная проза»

Антонина Жук

Насладиться произведением.

Номинация «Малая проза»:

Максим Кукарин

Mobi: последний ледниковый период

Старик с пустой банкой от «Гиннеса» в руке сидел перед древним жидкокристаллическим монитором и тихо бормотал:

— Зачем я запустил процесс дозвона? Не помню. Да и какая теперь разница? Никакой, как и между сортами пива, которые теперь выпускают. Везде одно и то же. Вода. И на банках ничего не рисуют. Белый алюминий. А внутри — вода. Сволочи…

Старик сидел и смотрел в монитор, который с маниакальной настойчивостью сообщал: «Ошибка 680. Отсутствует сигнал в линии. Повторный набор через 58 сек…57…56…». Иногда он поднимал к лицу уже пустую банку и пытался почувствовать давно уже выветрившийся запах пива. И эта настойчивость вкупе с древностью, делала Старика и монитор похожими более, чем близнецы походят друг на друга.

— Если я сегодня не решусь, то все. Совсем все. Больше я уже не выйду.

Старик встал, с трудом разогнулся и, шаркая, потащил свое непослушное тело к выходу из квартиры. По пути он привычным движением вынул из лотка приемника пакет с дневным стандарт-рационом, который Старик называл кормом, и тут же отправил его в лоток утилизатора. Сегодня усложнять процесс переработки пищи Старику не хотелось.

Подъезд производил удручающее впечатление. Толстый слой грязи на полу давно уже похоронил под собой истинный вид когда-то роскошной кафельной мозаики. Стены походили на лицо прокаженного — иссеченные трещинами, местами осыпавшиеся… Впрочем, Старик понимал, что кроме него, до вида подъезда больше никому нет и не будет никакого дела.

Такси во дворе последние несколько лет стояло на одном и том же месте. Старик неторопливо побрел к нему, глядя на влюбленную парочку, стоявшую неподалеку. Они выглядели такими счастливыми, что у Старика вспыхнула надежда — безумная, несбыточная! Он рванулся к ним… но тут же остановился.

— Ошибка. Опять ошибка. Они такие же, как все.

У парня и девицы были абсолютно пустые глаза. Ниточка слюны, свисавшая у парня с нижней губы, дотянулась до груди девушки, расплывшись по блузке темным пятном. Девица страшно засаленного вида с прыщавым землистым лицом смотрела куда-то сквозь парня. Губы у них подергивались, но Старик так и не услышал, ни одного слова. Сохраняя молчание, парочка синхронно повернулась в сторону выхода из дворика и дерганым шагом отправилась в неизвестном Старику направлении.

Старик подошел к такси, открыл дверцу и сел. Сегодня ему повезло — водитель был живым. В последнее время живых водителей становилось все меньше. В основном пассажир беседовал с голограммой сервис-пакета.

— Ну что, дед, куда едем?
— Поехали, сынок. Какой хардверный шоп сегодня самый рулезный?

Водитель на секунду замер. Получив перевод, он сообщил:

— Без разницы, дед. Все магазины нейрооборудования стандартны. Это закон.

Старик слегка расстроился — ему ни разу не удалось сбить с толка софт транслятора.

— Тогда в ближайший.
— Сколько времени вы предпочитаете потратить на дорогу?
— Двадцать минут.

Старик никуда не торопился. Он знал, что такси никуда не едет. Просто в одну кабинку сел, из другой вышел. Время доставки в любой конец мира — секунда, Просто ему хотелось посмотреть на город, тот город, который он помнил. Нейроусилитель в машине был достаточно мощный, для того, чтобы считывать желание пассажира без усилителя. Но его не хватало для прямой трансляции, и изображение пошло на стекла боковых окон.

Старик посмотрел на водителя. Тот весело крутил рулем, вгоняя несуществующую машину в воображаемые виражи, заваливаясь вместе с креслом то влево, то вправо.

— Играет. Все теперь играют. Вот и я тоже… играю. Знаю ведь, что такси никуда не едет, знаю, что уже на месте. А вот сижу. В окошко смотрю. Окошко… Это наш президент, он сначала окна выдумал, потом к ним все остальное приделал… И все — в домике. Всё - стандартно…

За окошком проплывали воспоминания. Старик видел красивые здания, лежащие сейчас в руинах, веселую и бестолковую толпу, которой больше нет…

— Хватит! Остановите, я выйду.

Окна погасли, и дверь открылась. Старик вышел прямо к магазину «Нейро».

Продавец, вежливый молодой парень с искусственной улыбкой провел Старика в демозал. Проведя рукой по видимому только ему планшету, он предложил:

— Введите, пожалуйста, свое имя.
— Извините, я еще не подключен.
— В первый раз у нас?
— Да. Хочу вот подобрать себе новое железо.
— Что, простите?
— Ну, нейромодулятор.
— Понятно. В правилах нашего магазина проводить краткий экскурс в историю развития нейросети. Основным толчком к развитию, произошедшим двадцать один год назад, явилось копирование в сеть личности Президента Глобальной Нейросети Билла…
— Оставь это для детишек. — Прервал продавца Старик.
— Да, вы правы. Только они к нам уже не заходят.
— Конечно, не заходят. Некому заходить-то…

Повисло напряженное молчание. Прервал его продавец.

— Давайте я Вас зарегистрирую. Назовите ваши фамилию, имя и отчество, год рождения.
— Стариков Сергей Петрович, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмой.

Продавец замер.

— Так Вам сейчас…
— Не трудитесь. Девяносто восемь.
— Еще раз извините. К сожалению, мы не сможем Вас подключить. Внешний нейроусилитель Вы можете носить, но нейромодулятор монтируется напрямую в черепную коробку. Боюсь, Вы не перенесете наркоз.

Старик развернулся и пошел к выходу. Продавец молча смотрел ему вслед. В его глазах тоже была пустота.

Дома ничего не изменилось. Также тикали секунды в окне дозвона, также мигала лампочка над окном «кормораздатчика»… Пиво в безымянной банке опять оказалось водой.

«Будь все проклято» — думал Старик, глядя сквозь монитор. «Все хотят удовольствий. Понавстраивали нейроусилителей… Теперь видят и чувствуют то, что хотят. А на то, что все разваливается — плевать. Кайф от нейросекса острее, только дети от него не рождаются. Наверное, это прекрасно — видеть, чувствовать то, что хочешь именно ТЫ. Нейросеть мгновенно уловит твои желания и спроецирует в нейромодулятор все, что угодно. Связь, расстояния, внешний вид не имеют больше никакого значения. Нейросеть все убирает, меняет на эрзац. Но какой красивый… Это было так похоже на счастье…» Мир в глазах Cтарика стал потихоньку темнеть от краев к центру. Старик потихоньку клонился вперед, и, когда голова коснулась потертой клавиатуры, он уже не дышал.

На экране надпись «нет сигнала в линии» сменилась на «Проверка имени и пароля», затем исчезла и она…

-----------------------------------------------
«Здорово, Старик!»
«Кто это»
«Пауль»
«Как? Ты же…»
«Старик, привет! Еж на связи»
«Здорово, Старина!»
-----------------------------------------------

Интернет был безвозвратно мертв…