История кафедры

Организованный в 1949 год инженерный физико-химический факультет по числу созданных кафедр физического и химического профилей и соотношению студентов имел откровенно химико-металлургический “окрас”. Это следует из того, что в его составе было четыре кафедры химико-металлургического профиля (из них - две выпускающих) и две - физического (из них - одна выпускающая). Даже элемент секретности не мог скрыть этого обстоятельства. Образованные кафедры не имели “открытых” названий, а назывались по фамилиям их заведующих: кафедры Крылова Е.И., Шаровой А.К., Вильнянского Я.Е., Карякина Ю.В., Щеголева Г.Т. Выпускающие кафедры к тому же имели еще и номера - 41, 43 и 23. Однако фамилии заведующих, известные не только в УПИ, но и далеко за его пределами , прямо указывали на химико-металлургический профиль факультета, а его закрытость - на связь с развивающейся в то время атомной промышленностью.

Теперь уже трудно сказать, почему в момент формирования факультета не было создано специальной кафедры, которая давала бы студентам комплекс знаний, необходимых при работе с радиоактивными веществами. Причин этому могло быть несколько: крайне ограниченное число специалистов данного профиля, отсутствие необходимых площадей и аппаратуры, отсутствие учебников и учебных пособий и ряд других причин, в том числе и надежда, что все это сделают выпускающие кафедры. Заметим, что позднее в нескольких вузах такой опыт появился, но его вряд ли следует признать успешным.

Поэтому здесь уместно еще раз отдать должное научной эрудиции декана факультета Крылова Евгения Ивановича, открывшего уже в 1949 году при своей кафедре лабораторию радиохимии, в результате чего студенты уже с 1950 года слушали курсы радиометрии и радиохимии, которые значились в выписках из зачетных книжек как «дополнительные главы физической химии».

Ведущую роль в создании этих курсов сыграл Смирнов Михаил Владимирович, молодой тогда кандидат химических наук, старший научный сотрудник лаборатории электрохимии Уральского филиала Академии наук, сумевший в очень короткое время создать два новых лекционных курса, явившихся той основой, на которой длительное время шел весь процесс обучения; причем все это было сделано в рамках научного совместительства.

Михаил Владимирович пользовался на лекциях не конспектом, как большинство преподавателей, а набором карточек, на которых были выписаны необходимые цифровые данные. Это импонировало слушателям, которые чувствовали, что лектор прекрасно знает материал. Если к этому добавить, что речь М.В. Смирнова была практически лишена слов-паразитов, а дикция - безупречна, станет ясно, что порядок не лекциях был идеальный. Содержание курсов полностью соответствовало уровню развития науки того времени. Так, в курсе радиометрии давались необходимые сведения из атомной и ядерной физики, описывалось явление радиоактивности и его основные законы, типы радиоактивных излучений и их взаимодействие с веществом, способы детектирования излучений, способы их измерения. Приводились подробные данные о природной радиоактивности, рассматривались закономерности эволюции генетически связанных радионуклидов. Имелся раздел, посвященный ядерным реакциям и искусственной радиоактивности.

Курс радиохимии содержал сведения об устойчивости ядер Периодической системы, расматривался процесс деления тяжелых ядер, подробно рассматривались природные радиоактивные семейства и их эволюция во времени, приводились данные по химии элементов конца Периодической системы, и способы их выделения из природного сырья. Приводились сведения по способам концентрирования микрокомпонентов из водных растворов, в частности, соосаждение с носителями и электрохимические методы. Большой раздел посвящен ядерным реакциям и искуственной радиоактивности, рассматривается метод «меченых атомов».

Завершался курс рассмотрением цепной ядерной реакцией деления, устройством реактора (котла, как тогда называли реактор) и, в самых общих чертах, способами переработки облученного ядерного топлива.

Дополнительные впечатления о личности М.В. Смирнова были получены автором в процесе дипломирования, т.к. М.В. Смирнов был руководителем моей дипломной работы. В процессе общения со своим руководителем я впервые понял, каким мощным инструментом в руках исследователя является умелое использование физико-химических констант для оценки и прогнозирования результатов опыта. Под руководством М.В. Смирнова дипломирование проходили четыре человека и все они на «отлично» выполнили исследовательские работы. Это было уже в 1951 году, когда в основном выполнялись дипломные проекты; таким образом было положено начало практике выполнения иследовательских дипломных работ.

Следует отметить, что территориально с самого начала своего создания лаборатория радиохимии была отделена от кафедры Е.И. Крылова. Кафедра располагалась в цокольном этаже 4-го учебного корпуса, а лаборатория радиохимии - в двух комнатах на территории нынешней кафедры физики в главном учебном корпусе. В этих двух двуоконных комнатах и проходили практикум по радиометрии и радиохимии первые студенты физтеха. Основным организатором практикума был Дариенко Евгений Петрович, принятый в сентябре 1949 г. на должность ст. лаборанта кафедры Крылова. Именно он возглавил все работы по оснащению лаборатории и подготовки ее к проведению практикумов. С 01.05. 50 г. Е.П. Дариенко был назначен заведующим лаборатории. Лаборатория была оснащена новыми. считавшимися тогда секретными пересчетными установками Б-2, стеклянными несамогасящимися счетчиками Гейгера. Установки были оборудованы защитными свинцовыми домиками, сконструированными и изготовленными на кафедре. Энергия и настойчивость Евгения Петровича позволили оснастить лабораторию несколькими электрометрами и электроскопами, по-видимому, еще довоенного производства, имевшихся в Геологическом управлении.

В августе 1950 г. Евгений Петрович переведен на должность ассистента и начинает педагогическую работу в качестве лектора по курсу радиометрии и проводит практические занятия со студентами.

Рассказ о введении в строй лаборатори радиометрии и радиохимии был бы не полон без упоминания о Меркурьеве Игоре Владимировиче. Занимая скромную должность учебного мастера, он был прекрасным радистом и имел к тому же «золотые руки». Его отличительной особенностью являлось то, что он не любил мелких конкретных заданий, для исполнения которых был не нужен элемент творчества. Зато задания типа: «Игорь Владимирович, надо сконструировать и изготовить по десять комплектов свинцовых домиков двух типов, для торцевых и цилиндрических счетчиков. Срок - два месяца» он принимал с удовольствием. Он сам разрабатывал чертежи, сам создавал настоящий участок по плавке свинца с качающейся плавильной печью, в которую умещалась целая чушка свинца. Он же готовил и формы для отливки. До сих пор на кафедре можно найти свинцовые защитные кирпичики, отлитые его руками. Какими-то путями он раздобыл один из первых кристаллов NaI размером всего 10х10 мм и в течение двух-трех дней собрал портативный переносный дозиметр в виде большого пистолета; он же его и отградуировал по имеющимся в лаборатории эталонным препаратам. И все потом наблюдали, как он с удовольствием искал гамма-излучатели во всех лабораторных столах и шкафах. И это только один из примеров его творческого отношения к исполняемой работе.

Таким образом, в 1951 году уже сложились все условия для выделения лаборатории радиохимии в самостоятельную кафедру. Это произошло, вне всякого сомнения, по инициативе Е.И. Крылова, сумевшего доказать и руководству института, и Управлению политехнических вузов МВО СССР целесообразность организации на факультете кафедры, которая давала бы студентам базовую подготовку по всем проблемам, связанным с радиоактивностью. Парадоксально, но то, что было ясно 50 лет тому назад при условии, что преподавательский состав кафедры составлял всего 3 человека, из которых только 2 имели степень кандидата наук (один - зав. кафедрой - совместитель, к.х.н., доцент; один Колеватова В.С., к.х.н. - ассистент и один - ст. преподаватель), кафедре радиохимии приходится снова доказывать целесообразность ее сохранения, имея в своем составе трех профессоров - докторов наук и трех доцентов - кандидатов наук.

Заведующим новой кафедрой был назначен Смирнов М.В. К этому времени кафедра обслуживала студентов всего факультета, как химиков, так и физиков, и лаборатория работала практически весь год в две смены, ощущая явную нехватку преподавателей. Этот недостаток был частично восполнен уже в начале 1952 года. В декабре 1951 г. состоялся второй выпуск молодых специалистов на факультете. М.В. Смирнов был руководителем дипломных исследовательских работ четырех студентов: Китаева Г.А.. Штольца А.К., Ткачева Ю.А. и автора этих строк. Все мы получили рекомендации для поступления в аспирантуру. Китаев Г.А. и Ткачев Ю.А. поступили в аспирантуру на химфаке УПИ, я был принят в аспирантуру к Е.И. Крылову, а Штольца А.К. руководство факультета уговорило пока отложить поступление в аспирантуру и занять должность ассистента кафедры радиохимии. Ему гарантировали прохождение аспирантуры при этой же кафедре через 2-3 года, и он принял это предложение, войдя, наверное, в первую пятерку преподавателей факультета, являющихся его же выпускниками. И уже осенью 1952 г. Штольц А.К. читает курс лекций по радиохимии, заняв должность ст. преподавателя кафедры. Надо сказать, что наряду с чтением лекций Альберт Константинович очень много усилий отдает в это время расширению практикумов по радиометрии и радиохимии, совместно с лаборантским составом принимает участие в отработке лабораторных работ и написании руководств по их проведению.

Следующий, 1953 г. оказался для молодой кафедры очень сложным. Дело в том, что в феврале 1953 г. оставил кафедру Смирнов М.В. Никакие уговоры декана факультета здесь не помогли, и теперь будущее кафедры становилось неопределенным. Хотя к этому времени в составе кафедры появились Пушкина Л.Н. - выпускница химфака и Левашова (Хамзина) Л.Б. - выпускница физтеха, зачисленная на должность ассистента, сразу принявшие активное участие в работе, положение дел это изменить не могло. Исполняющим обязанности заведующего кафедрой назначается Дариенко Евгений Петрович, к тому времени старший преподаватель. Именно на него и на Штольца А.К. ложится теперь основная педагогическая нагрузка. И хотя к качеству лекций и лабораторных работ претензий у деканата не было, длительное существование кафедры без преподавателей с учеными степенями становится проблематичным. Отлично понимая это, декан факультета принимает все меры по исправлению ситуации, но на это потребовалось более года. Только весной 1954 г. подает заявление в УПИ Вознесенский Сергей Александрович. Доктор химических наук, блестящий физико-химик и неорганик, прошедший научную школу академика Шилова, еще до войны возглавлявший кафедру неорганической химии в Военной академии химзащиты, в начале войны был несправедливо репрессирован по ложному обвинению, которое было снято полностью только в 1953 г. Все эти годы он провел в закрытой лаборатории, где занимался вопросами изучения распределения микроколичеств радионуклидов в природных средах и исследованием технологий, пригодных для очистки радиоактивно загрязненных сбросных вод малой активности, которые составляли основную массу сбросных вод химкомбината “Маяк”, где производился оружейный плутоний. Сергей Александрович был хорошо известен руководству факультета, т.к. несколько лет уже являлся руководителем дипломников, выполнявших в этой лаборатории реальные дипломные работы (и, как правило, остававшихся там после защиты дипломов). Естественно, что как только позволили обстоятельства, Сергей Александрович получил официальное предложение о работе на физико-техническом факультете в качестве заведующего кафедрой радиохимии. К этому времени он уже имел двух аспирантов очного обчения (Пушкарев В.В. и Багрецов В.Ф.), окончивших факультет в 1952 году, хорошо знал ведущих преподавателей факультета, таких как Крылов Е.И., Золотивин В.Л., Власов В.Г., много знал о факультете и, по-видимому, поэтому принял предложение факультета. Однако часть документов, изъятых в свое время, не была найдена, так что звание профессора ему пришлось восстанавливать уже в институте (он был утвержден ВАК’ом в ученом звании профессора по кафедре “Неорганическая химия” в ноябре 1954 года). Сразу же (по приказу) он утвержден в должности заведующего кафедрой, но только в июле 1955 г. он избран по конкурсу на должность заведующего кафедрой радиохимии. С этого момента в жизни кафедры начинается период, насыщеный новыми, важными событиями. Эти события касались практически всех сторон деятельности коллектива кафедры. Курс лекций по радиохимии Сергей Александрович оставил за собой, мне был поручен курс радиометрии, и я начал читать его уже в 1955 году. Я посещал курс радиохимии, который читал С.А. Вознесенский. Курс являлся заново написанным и достаточно сильно отличался от ранее читаемого. Конечно, в курсах было много общего(а иначе и бытть не могло), но очень ясно ощущалась “охимиченность” курса и его окрас знанием положения в отрасли в целом. Появилось более детальное изложение таких методов тонкой химической технологии, как экстрация и ионный обмен. Это тоже понятно, ведь Сергей Александрович был одним из главных создателей первых отечественных ионитов-сульфоуглей. В связи с этим вспоминается один разговор, свидетелем которого я был. Сергею Александровичу сообщили, что группа его коллег из Москвы просит дать согласие на его включение в список лиц, представляемых на соискание Государственной премии за создание отечественных ионитов. Сергей Александрович категорически отказался, сказав (не дословно, а по смыслу), что у него нет времени на всякую “околонаучную возню”, что ему претит обязательное появление в списках чиновников, в компании которых он не хотел бы быть. Главное, сказал он, дело сделано. Штрих показательный на фоне безудержного стремления некоторой части ученых “набирать очки” любой ценой.

Возвращаясь к лекционному курсу радиохимии, хочу отметить проблему состояния окружающей среды в СССР, которой Сергей Александрович уделял большое внимание. Это сейчас, когда только ленивый не считает себя прирожденным экологом, а разговоры на природоохранную тематику охватывают практически все стороны человеческой деятельности, высказывания Сергея Александровича никого не удивили бы. Но нельзя забывать, что они (слова) произносились в то время, когда господствовало убеждение, что “у нас самое голубое небо, самая чистая вода и самые лучшие технологии”. И нужно было иметь большое гражданское мужество, чтобы высказывать идеи о коренном изменени большинства наших технологий, во главу оценки которых должны ставиться не их простота и экономичность, а их влияние на качество жизни человека. И только теперь мы видим, что сбываются слова, сказанные еще 50 лет тому назад С.А. Вознесенским: “Я знаю, что придет время, когда во всех государствах и во всех партиях вопросы охраны и сохранения среды обитания будут признаваться важнейшими вопросами”.

Очень своеобразно строил Сергей Александрович взаимоотношения со студентами.Чаще всего он обращался к студенту со словами “коллега”, и это безо всякого юмора или иронии. Верно, за этим обращением могло последовать и такое, примерно, продолжение: “Я вижу, что Вы совершенно не в ладах с Периодической системой и готов буду продолжить разговор, когда мы как химики будем понимать друг друга”. Это означало, что студент получает двойку и осваивать ему надо не только радиохимию. И эти просьбы выполнялись, а экзамен по радиохимии завоевал репутацию одного из самых “трудных” среди студентов 4-го курса. Но при всей строгости взаимоотношений Сергея Александровича со студентами никогда не было и тени неуважения или пренебрежения достоинством своего оппонента, в котором всегда Сергей Александрович видел пусть молодого, пусть неопытного, пусть иногда глуповатого, но все же - коллегу.

Нечто подобное наблюдалось и во взаимоотношениях с сотрудниками. Искреннее дружелюбие, но никакой фамильярности, общение как с равным, но сохранение определенной дистанции, готовность поделиться своими соображениями или предложить новую идею, но не в “разжеванном” виде, а с расчетом на дальнейшую самостоятельную работу.

Еще одной особенностью Сергея Александровича было то, что свое неудовольствие деятельностью кого-либо из членов кафедры он, за редкими исключениями, не высказывал публично, предпочитая делать это с глазу на глаз. Я помню только одно иключение из этого правила. Это случилось, когда одного из преподавателей Сергей Александрович не обнаружил на лабораторных занятиях - виновному было сделано при всех серьезное предупреждение. Вообще все, что относилось к организации и проведению занятий, считалось главным, и именно эти вопросы занимали основное время на еженедельных заседениях кафедры.

В 1955 г. произошло еще одно важное событие - на кафедре появилась собственная аспирантура; в нее были зачислены Штольц Альберт Константинович и Пехташев Иван Самсонович - выпускник факультета 1950 г., читавший к этому времени спецкурс на каф. 43. В это же время Сергей Александрович ведет интенсивные переговоры в Министерстве среднего машиностроения по двум вопросам, от которых зависела длительная перспектива развития кафедры. Эти вопросы касались организации при кафедре радиохимии в рамках основной специальности подготовки специалистов в области очистки радиоактивно-загрязненных вод (их потом так и называли - “водники”). Второй вопрос касался организации при кафедре исследовательской лаборатории, основной задачей которой будет являться исследование новых способов переработки радиоактивно-загрязненных вод. На удивление быстро Сергею Александровичу удалось положительно решить оба этих вопроса. При кафедре была организовала исследовательская лаборатория (ее называли п/я 329), по существу это была одна из первых отраслевых лабораторий в институте. Лаборатория была размещена на территории факультета, благо помещений в то время еще хватало. Научным руководителем был назначен Сергей Александрович, его заместителем - доцент, к.х.н. Золотавин Валерий Леонидович. Лаборатория имела свой собственный штат и даже собственного бухгалтера. Отличительной особенностью являлось участие в работе лаборатории многих преподавателей химических кафедр факультета. Подробнее о работе лаборатории можно узнать из опубликованных воспоминений Ю.В. Егорова, д.х.н., профессора кафедры радиохимии.

Весь 1956 год прошел под знаком подготовки к открытию водной специализации. Специально для этой работы в преподавательский штат кафедры включаются Пушкарев Владимир Вениаминович и Багрецов Василий Федорович - оба они только что закончили аспирантуру под руководством Сергея Александровича и успешно защитили кандидатские диссертации.

В связи с этим вспоминается один эпизод, очень ярко освещающий одну из черт характера Сергея Александровича. По результатам своей дисертационной работы Владимир Вениаминович Пушкарев написал статью о сорбции радионуклидов гидроокисью железа. Сергей Александрович тщательно просмотрел статью, отредактировал ее, внес свои дополнения, но отказался быть соавтором статьи. Объяснил он все это просто. Он сказал, что статья эта достаточно важная и он хочет, чтобы ее связывали именно с Владимиром Вениаминовичем, а не с ним, поскольку ему она не много добавит, а молодому ученому нужно, чтобы именно его имя стало известным в научных кругах. Впоследствии это и произошло. Этот поступок Сергея Александровича на фоне безудержного стремления многих ученых к максимальному числу публикаций был настолько контрастен, что запомнился на всю жизнь.

Пушкарев В.В. и Багрецов В.Ф. полностью справились со своими задачами, и к моменту отбора первой группы водников на кафедре все было подготовлено. Имелись новые рабочие планы, были подготовлены общие курсы, включающие проблемные вопросы гидрохимии, общей водоподготовки и водоочистки, заново создан спецкурс по очистке радиоактивно загрязненных вод, оборудована лаборатория и подготовлены лабораторные работы. И уже на следующий год Сергей Александрович сам повез первую группу водников в Москву, где они знакомились с современными водоочистными сооружениями.

К этому же времени (1957 г.) относится еще одно важное для кафедры начинание. Сергей Александрович предложил в рамках стандартного радиохимического практикума дать всем студентам специальности № 43 небольшие исследовательские работы и сам разработал их тематику. Работы заключалаись в снятии изотерм сорбции радионуклидов - продуктов деления неорганическими сорбентами. Левашова Людмила Борисовна и автор этих строк провели этот практикум. Таким образом, по-видимому, впервые в институте было осуществлено то, что спустя много лет получило название УИРС (учебно-исследовательская работа студентов) и было рекомендовано для широкого распространения. Кстати, мы с Людмилой Борисовной не нашли в результатах практикума ничего особенно интересного, однако Сергей Александрович взял все отчеты сам, получил сводные результаты и на их основе написал статью, которая впоследствии была опубликована с указанием того, что в получении результатов принимали участие студенты. И до сих пор студенты завершают курс радиохимии выполнением обязательной УИРС.

Таким образом, к 1958 г. кафедра представляла структуру, в которой имелось все для длительной плодотворной работы: кадры, помещения, оборудование, длительная научная перспектива, дружный коллектив, объединенный мощным интеллектом своего руководителя. И вдруг все изменилось - Сергей Александрович уезжает в Москву. Формальная причина - Сергею Александровичу предложили занять пост руководителя большой исследовательской лаборатории при НТУ Министерства - и это все верно. Но была и еще одна причина, которую мы узнал позже. Супруге Сергея Александровича - Елизавете Александровне сообщили, что у Сергея Александровича обнаружена раковая опухоль и она настояла на том, чтобы предложение о переезде было принято, чтобы Сергей Александрович был под более внимательным медицинским контролем. Однако эти меры оказались запоздалыми, и в августе 1958 г. С.А. Вознесенский скоропостижно скончался. Для кафедры начались новые времена. Но это, как говорят, уже другая история.

Послесловие

Эти заметки - не отчет о работе кафедры и не подведение итогов, эти заметки - дань уважения людям, стоявшим у истоков кафедры, людям, заложившим ту основу, на которой росла и развивалась кафедра. И, в первую очередь, эти заметки - дань уважения к личности Сергея Александровича Вознесенского, Учителя и Воспитателя. Все, чем живет сейчас кафедра, является продолжением и развитием идей С.А. Вознесенского.

Но, кроме научной и педагогической деятельности, Сергей Александрович заложил и оставил еще одну традицию, на мой взгляд, важнейшую. Она заключается в создании и поддержании на кафедре такой атмосферы, при которой преподаватели чувствуют себя единомышленниками; а студенты, кроме занятий, получают на кафедре дополнительный заряд нравственности, доброжелательности и уважения к окружающим.

Было трудно сохранять и поддерживать эту традицию, но хочется думать, что в какой-то форме она сохранилась и живет. Однако судить об этом могут только те, кто прошел школу кафедры радиохимии.

Пузако В.Д.
сентябрь 2003 г.
Выпускник ФтФ 1951 года.